Домой

мои тексты

Контакты

Mail

 

Миф о человеке



             И свет во тьме светит,
             И тьма не объемлет его
             (от Иоана )


       В начале есть уже то, что мы находим в конце. Жизнь, которую мы проживаем, течет от истока до устья, меняясь в зависимости от тех мест, где она протекает. Ситуации меняют характер и тембр ощущения жизни.
       Сквозь призму опыта, мы различаем сам поток, несущий нас средь разных ситуаций. Разнообразие ощущений, чувств, переживаний – все нас запутывает, то гонит, то толкает. Создает иллюзии и порождает страх. Но, так же , порождает и вопрос. Кто Я? Я тот, кого несет или поток, несущийся сквозь жизнь?
       Когда находится ответ, мы понимаем то, что он всегда был с нами, с самого начала.
       Личностный миф.
       Как передать словами то, что знаешь сердцем? То целостное чувсто бытия, неразложимое на фразы, слова и буквы. Миро-воззрение. Вот я стою на камне. Такой маленький, такой беззащитный. Сердце бьется перед огромным и непостижимым. И что-то там внутри все умирает и опять родится. И я смотрю оттуда. Это мое мировоззрение.
       Из этого места можно шептать или петь, танцевать или говорить. Слова, которые рождаются из этой точки не похожи на обычные слова. Это миф. Все мифы правдивы. Потому что из этого места нельзя солгать. Все мифы разнятся друг от друга. У каждого он свой. Мне это нравится.
       Мне нравится этот запах древней сказки, очарование детского сна., ностальгия Новалиса, возвращение домой, к самому началу.
       «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю , подобно как я познан» (13 глава , 1 послание корифянам).
       Несмотря на то, что все мифы различны и, даже, протворечивы, они все говорят об одном, самом важном. Интимность этого знания такова, что Лао-цзы отказался от слов, оберегая сокровенное от грубости слов.
       Может быть, мифологичность мифа – это бережность?
       Я говорю, вернее, я пытаюсь говорить. Странный язык (мне самому он кажется каким-то «слишком»), сам язык – часть мифа. Я ничего не могу с ним поделать, лишь щурюсь удивленно.
       Я говорю о мифе, я его рассказываю. Сказание начинается с музыки, атмосферы, из которой родятся слова: «в начале…».
       Дом.
       Давно-давно, когда земля была еще плоской, человек жил в доме. Конечно же, дом стоял в самом центре земли, в сокровенной точке мира. Это было хорошее место, хранившее память об изначальном, об истинной природе человека. Сказание начинается из этой точки, к ней оно возвращается чтобы пройти мистерию заново.
       Когда я думаю о себе, то кажусь себе путником, бредущем в тумане по дороге, где нет начала и не видно конца. Я не чувствую точку, из которой родился. Мне не на что опереться. И поэтому я не понимаю, куда я приду, где мой дом. Путь мой окрашен тревогой. И где то там, в разрыве этого кольца угадывается, пред-чувстуется, мерцает свет. Откликается в сердце, рождает улыбку, протягивает руку, не дается в руки. Требует невозможного, такого простого, что не хватает мудрости, чтобы понять. Мерцает, колышется, как свечка на ветру. И улыбается прямо в сердце, падает в вечность.
       Миф – это путь, структура, мелодия, жест. Возвращение домой, из которого так хорошо собираться в дорогу.